До того как имя Кассиана Андора стало известно многим, он был просто человеком, пытающимся выжить. Его путь начался не с громких заявлений или героических поступков, а с тихих, рискованных шагов в тени Империи. В те годы, когда первые ростки Сопротивления только пробивались сквозь трещины в монолите галактической власти, такие как он, были его нервной системой — невидимой, но абсолютно необходимой.
Его задания редко напоминали эпические сражения из голо-хроник. Чаще это были долгие наблюдения на промозглых космических станциях, расшифровка скучных грузовых манифестов, где одна нестыковка могла означать переброску штурмовиков. Он научился сливаться с толпой на Корусанте, вести неприметные беседы в портовых тавернах Браки, добывать обрывки информации там, где другие видели лишь рутину. Каждый успех был маленькой трещиной в броне Империи, каждой неудачей — риск исчезнуть навсегда, без следа и памяти.
Именно в этой серой зоне, между очевидной жестокостью Империи и грядущей надеждой восстания, формировался его характер. Доверие было валютой дороже кредитов, а цена ошибки измерялась жизнями, а не деньгами. Он видел, как обычные люди — механики, грузчики, торговцы — начинали задавать вопросы, а затем, шепотом, оказывать мелкие, но опасные услуги. Из этих разрозненных действий, как из мозаики, медленно складывалась сеть. Ещё не армия, но уже не просто группа недовольных.
Его личная война была войной терпения. Взлом терминала здесь, подмена данных там, безопасный провод беженца в другом секторе. Никакой славы, только холодный расчёт и постоянный страх, ставший привычным фоном жизни. Эти годы закалили его, отточили инстинкты и посеяли в нём ту глухую, непримиримую ярость, которая позже станет его главным оружием. Он был одним из тех, кто заложил первые, невидимые камни в фундамент легенды, ещё не зная, во что она превратится.
